Есть места, о которых принято писать восторженно, захлебываясь эпитетами, как второклассник, дорвавшийся до газировки. «Парк Suoja» — не из таких. О нем хорошо бы рассказать сухо, чуть иронично, потому что настоящий комфорт не терпит суеты. Это, представьте себе, действительно остров. Не фигура речи, не маркетинговая уловка менеджера в опрятном пиджаке. Кусок суши посреди холодной, деловито шумящей Вуоксы. Попасть туда можно двумя способами: по мосту или по воде. Вплавь, полагаю, тоже можно, но это будет уже не отдых, а преодоление.
Дорога, ведущая к этому мосту от поселка Мельниково, — отдельное произведение. Последние километры — это такой ландшафтный тест на прочность подвески и серьезность намерений. Выщербленный асфальт, ухабы. Брат мой, человек прямой, как железнодорожный костыль, сказал бы: «Дорога — дрянь». Но я бы уточнил: это не недостаток, а особенность. Вроде фильтра. Случайный человек, любитель стерильного глянца, сюда не доедет, развернется на полпути. И слава богу.
На острове тебя встречает буйство природы. Не то прилизанное безобразие, что мы видим в городских парках, а северная, немного безалаберная щедрость. Трава прет отовсюду, как шерсть из старого свитера. Коттеджи разбросаны среди этой зелени, и в каждом есть свое лицо. Никакого казарменного единообразия. Один чуть более финский — суровый и геометричный. Другой словно улыбается с глади воды. Добротные, теплые, без этой пластмассовой роскоши, от которой хочется немедленно выпить.
Но главный спектакль природа дает вечером и ночью. Там, в глубине соседнего острова, живут лоси. Слышал их рев. Звук низкий, утробный, идущий не из глотки даже, а откуда-то из-под земли. Будто сама Калевала пробудилась и требует добавки. Стрекозы висят в воздухе плотным, слюдяным роем, работая крыльями с монотонностью бюрократов. И кроты. Я так и не понял, как они попали на остров, окруженный стремительной водой. Видимо, какой-то доисторический крот, патриарх, совершил героический заплыв. Следы их жизнедеятельности разбросаны по лужайкам, что придает пейзажу оттенок абсурда и подлинности. Это вам не гольф-поле.
Персонал живет тут же. Это важная деталь. Они не приезжают на работу на электричке, не проклинают пробки. Они здесь, рядом. И готовы помочь в ситуациях, которые не описаны ни в одном регламенте. Нашей большой, слегка нелепой компании понадобился дополнительный стол. Его принесли. Без вздохов, без театральной паузы, призванной обозначить глубину нашего падения в их глазах. Утром, когда голова гудела, как тот самый мост под тяжелым грузовиком, нашлась таблетка. Просто, буднично, без лишних слов. Есть в этом какая-то земская, врачебная солидарность.
Хорошее место. Не идеальное — в идеальном всегда чудится подвох, — а именно хорошее. С ревом лосей, выбоинами на подъезде и загадочными кротами. Остров, где можно спрятаться. Кажется, именно это и требовалось.