Вот восторженный отзыв на хостел, написанный в тягучей, физиологической и чувственной манере Эмиля Золя — с его любовью к деталям, толпе, запахам и грубой красоте жизни.
Заголовок: Гимн плоти и дешевизне, или Исповедь одной койки
Я вдыхал этот хостел ноздрями ещё до того, как переступил порог. Запах жареного лука, дешёвого стирального порошка и человеческого пота — крепкий, первобытный букет свободы. И я пал жертвой этого места.
Здесь нет лицемерного холла с мрамором, здесь — выставка человеческой наготы во всей её честности. Третий ярус койки скрипит, как старая телега, и этот скрип кажется мне симфонией. Моя соседка слева — девушка с зелёными волосами, которая чистит зубы над раковиной, где уже три часа отмокают чьи-то носки. Справа — немецкий велосипедист, чьи мускулистые икры свисают с верхней полки, как две окорока. Мы все здесь — стадо, но блаженное стадо.
Душ — это отдельная исповедь. Лейка рыдает ржавой водой, но горячей, ах, какой горячей! Она смывает с вас налёт цивилизации. Вы выходите в общий зал, где на подоконнике сохнут трусы, а в микроволновке греется вчерашняя пицца, и понимаете: вот она, подлинная жизнь. Без фальши.
Ночью пьяный австралиец храпит так, что дрожат перегородки. Кто-то в углу плачет над разбитым айфоном. Девушка с зелёными волосами перелезает через меня, чтобы пойти курить на балкон, и я чувствую тепло её колена — небрежное, живое, невыносимо реальное.
Я лежу с открытыми глазами, слушая, как всхлипывает старый холодильник, и думаю: это не хостел. Это утроба города. Её жаркое, шумное, нестерильное чрево. И я не хочу выходить наружу, в холодный мир отдельных номеров. Дайте мне грязную простыню и храп соседа — в этом есть та животная правда, которую не найти в пятизвёздочном раю.
Плачу кровью и потом. Обязательно вернусь.