Город солнца Ташкент: волей партии, желанием народа

В Ташкенте по дороге на вечерний спектакль театра «Ильхом» мы ненадолго остановились в кофейне.

Здесь в качестве развлечений можно было рисовать по клеткам или сыграть в шашки. Шашками оказались покрашенные в чёрный и белый цвета крышечки от пластиковых бутылок. Я предложил Юле партию. В течение нескольких ходов ни одной срубленной шашки. Как потом призналась Юля, ещё бы три хода, и никто уже не смог бы из нас сдвинуться. Первым пожертвовал шашкой я, создал свободное пространство и в итоге выиграл. Вот она несложная шашечная метафора: «Иногда ради цели приходится чем-то жертвовать».

Ташкентский театр «Ильхом» ради искусства пожертвовал своим основателем и руководителем: Марка Вайля 18 лет назад убили за спектакль «Подражание Корану». В основе спектакля было одноимённое стихотворение Пушкина. Театр «Ильхом» (в переводе с узбекского — «вдохновение») считается одним из первых в Советском Союзе профессиональных негосударственных театров. 

Здесь мы должны были посмотреть спектакль «Жестяной барабан». Но заболел артист, и на замену поставили моноспектакль про Есенина.

«Это нам Рязань мстит», — отшутился я. За неделю до Ташкента мы были в Рязани, где совсем не уделили внимания поэту.

Скажу больше: в последний день в Ташкенте мы побывали на Боткинском городском кладбище возле могилы Татьяны Есениной, дочери поэта. Она оказалась в Ташкенте во время войны и так и прожила в городе до смерти около пятидесяти лет, работая корреспондентом.

В Ташкенте превалируют четыре похоронные культуры: светская (тут её ещё называют коммунистической), православная, мусульманская, бухарско-еврейская.

Боткинское кладбище появилось как православное, русское.

Мусульманское кладбище Чигатай плотно усеяно мелкими остроугольными холмиками, которые могут смотреть в разные стороны. «Где здесь Рашидов?» — спрашиваю я у местного работника. Тот показывает рукой и говорит: «Там Рашидов, все там». Под «все» он имеет в виду советский пантеон узбекских учёных, артистов, художников, писателей. Сюда могилу Шарафа Рашидова перенесли после эксгумации из самого центра города, где она могла стать местом поклонения.

Рашидов руководил Узбекистаном 24 года и умер на фоне знаменитого «хлопкового дела». Сейчас на месте первой могилы, словно кенотаф, стоит памятник Рашидова.

Рашидов в современном Узбекистане фактически реабилитирован.

Страна искала новых героев, новые опоры.

В центре Ташкента вместо памятника Марксу появился памятник Амиру Темиру (Тимуру), которого мы также знаем как Тамерлана. Культ Тимура закреплён в названиях улиц, объектов, наградах, учебниках. Облик Тимура в памятниках достаточно точен, ведь основан на работах антрополога Михаила Герасимова. Герасимов входил в состав экспедиции, вскрывавшей могилу Тимура в Самарканде в июне 1941 года.

Зайти спокойно в мавзолей Гур-Эмир, где похоронен Тимур, нельзя: один и тот же человек тебе предложит машину, а если не надо, то экскурсию или обмен денег.

Чуть поодаль от мавзолея доброжелательный мужчина стал нам предлагать «бесплатный совет», куда сходить, что посмотреть. Он готов был и сам всё показать… но за пять тысяч российских рублей. Тут предлагают обмениваться все. Даже метрдотель в гостинице умудрился разменять нам российские рубли. Говорит: «Доллара скоро совсем не будет, рубли нужны». Так и сказал.

В Самарканде рядом с древними религиозными училищами, мавзолеями, могилами и мечетями появились новые места поклонения.

Свадьба на наших глазах приехала сделать фотографии возле памятника Исламу Каримову, школьников ведут в Музей школьных лет Каримова, а группа студентов стоит в очереди к мечети Хазрет-Хызр: там могила Каримова. Каримов правил страной 25 лет. Кристина Рылеева, которая родилась и выросла в Ташкенте, говорила мне, что в школе у них был предмет «Идея национальной независимости и основы духовности», где изучались труды Каримова.

Позади памятника Каримову в Самарканде расположился махалля Шарк. Махалля — это община, низший уровень самоуправления в Узбекистане.

По витиеватым улочкам Шарка нам рекомендовала пройтись художница Надежда Королькова: «Говорят, там жили бухарские евреи». Название улицы Бухарская, видимо, как раз воспоминание об этом. В Шарке мы очутились на улочках, которые выглядят как сплошные стены, их украшают лишь двери. Вот уж как пытаются выделиться хозяева! Я это назвал «культурой дверей».

Уступая машинам и прижимаясь к стенам, мы дошли до мавзолея Абу Мансура Матуриди. На воротах табличка, где благодарят Каримова за помощь в реставрации.

А вот за строительство мечети Хазрати Али Бува благодарят племянника жены Каримова. Ему не было тридцати, когда в посёлке Кумышкан он заасфальтировал дороги, поставил светильники, ротонду. Вскоре, правда, он сел, и место к нашему приезду чуть обветшало.

Подняться на гору к мечети было откровенным безумием с нашей стороны: на последнем участке дороги мы ехали практически строго вертикально, но вид всё же того стоил. Любопытно над рекой Паркентсай кружила птица: она поднималась вверх, в небо, будто по спирали, продолжая высматривать внизу добычу.

Арестован был не только племянник жены Каримова. Ещё при жизни президента потеряла своё величие и села в тюрьму старшая дочь президента Гульнара, имя которой постоянно сопровождалось скандалами и громкими событиями. Если ничего не поменяется, то она выйдет на свободу только в 2029 году, после тринадцати с лишним лет заключения. Сегодняшний президент Мирзиёев работал при Каримове, в том числе премьер-министром. С принятием новой Конституции он предложил и новую стратегию — «Стратегию-2030», плакатами про которую был увешан Ташкент.

В посёлок Кумышкан мы поехали после посещения Института Солнца. Хотя такое название всё же некорректно. В институте изучают не Солнце, а материалы с помощью концентрации солнечной энергии. Упрощённо говоря, гигантский комплекс, построенный сорок лет назад, состоит из поля зеркал, направляющих свет Солнца на многометровую полусферу, которая концентрирует лучи в солнечной печи, где достигается температура в 3,5–4 тысячи градусов. Все солнечные лучи устремлены в крохотное окошко диаметром 40 см. В печи создаются новые материалы.

Мы предварительно заказали экскурсию, и экскурсовод показал нам несложные физические опыты: как в фокусном расстоянии параболического зеркала закипает чайник, загорается палка.

«А вон там мы хотим пикники устраивать» — показал он на гору, где стоит памятный знак: «Волей партии, желанием народа здесь будет построен комплекс „Солнце“». Май, 1981 год». Интересная формулировка «Волей партии, желанием народа».

Сегодня в Узбекистане «партией власти» считается Либерально-демократическая партия.

Пока мы ехали в институт и Кумышкан, видели вдоль дороги коммунальщиков, красящих деревья и высаживающих цветы. Оказалось, в этот день в район с проверкой приезжал хоким Ташкентской области Зойир Мирзаев.

Тут же, в Паркентском районе, по интернет-рекомендациям мы хотели попробовать самсы с зеленью. Юля изъяснялась по-русски, а местные — по-узбекски. Как-то мы умудрились понять, что нормальным будет приехать к часу дня. Но ни в час, ни в три часа, самсы мы не получили. Каждый раз нам предлагали прийти попозже. Самсу с зеленью мы уже ели в городе, купив вместе с ней копчёный курдюк.

Вообще все рекомендации гласят попробовать плов, причём в разных городах и местах. Мы поели его и в Ташкенте, и в Самарканде. Посмотрели даже, как на улице повара руками рвут мясо, режут морковку и жарят в масле рис.

Но главным открытием стал цыплёнок табака со свежими овощами и белым хлебом, которого подают в легендарном кафе «Уголок» в Ташкенте. Это формат монокафе: главное и единственное блюдо там — цыплёнок. «Уголок» — очень демократичное место, место для всех. Здесь бабушки с внуками, женщины после работы, студенты на перерыве, компании работяг, офисные сотрудники на обеде. Здесь даже, как оказалось, посетителям можно курить.

Ну и, конечно, мы побывали на местных рынках. Рынок — одно из самых интересных мест в любом городе.

На Сиабском базаре в Самарканде мы решились попробовать то, что выкладывают на прилавки целыми горами: солоноватые шарики курут и сахар на палочке.

На рынке «Чорсу» в Ташкенте есть Обжорный ряд — да, прямо так и называется. Тут мы выполнили рекомендацию Юлиной мамы: «Зачем цыплёнок? На баранину налегайте». За стол к нам, нимало не смущаясь, периодически подсаживались отдыхать продавцы: кто-то пил чай, кто-то засыпал от жары.

Вокруг стала кружиться Лейла — главная теперь наша ташкентская знакомая. Она предлагала погадать: попугай должен был вытянуть трубочку с предсказанием. Попугай вытянул для Юли сразу две: «Две и бери. Значит, будет стоить 20 тысяч сом». Лейле 42 года. С её слов, мама её живёт в Ростове-на-Дону, а тринадцатилетнюю дочку «украл» и увёз в Челябинск жених. Лейла на пару с поваром дико удивлялась Юлиной видеокамере и передавала в неё привет некоему Альберту. «Альберт, кем ты ни был, привет тебе!» — говорю уже я.

На время нашей поездки пришёлся Юлин день рождения. Совершенно не подгадывая, в 10:10 — время её появления на свет — мы оказались возле Ташкентских курантов. К нашему удивлению, это трофейные часы из Восточной Пруссии.

Во время одной из прогулок Юля спонтанно запела слова из «Катюши»: «Выходила на берег Катюша, на высокий берег на крутой». Я огляделся вокруг и поймал себя на мысли: здесь, среди пустынь, безлесых гор и редких рек, такая песня просто не могла родиться.

Но тут, что интересно, в городе достаточно много хвойных деревьев, которые на фоне песчаных домов и общего ландшафта смотрятся очень ярко. В середине марта здесь сказочно цвёл урюк — среднеазиатский абрикос.

И повсюду нас преследовала майна — афганский скворец, очень громкая птица, с которой в Узбекистане даже пытались бороться.

В Ташкенте, Самарканде и Бухаре есть туристическая полиция. Для них по городу обустроены небольшие кабинки, работающие в том числе на солнечных батареях.

Туристам в Ташкенте рекомендуют покататься на метро и побывать на красивых станциях.

Я смотрел в метро на людей и повсюду видел молодые лица. Треть населения Узбекистана младше 15 лет. Это колоссальный актив, но и вызов для государства. На улице Сайилгох гуляет много студентов юридического университета. Кто-то из них даже проводил опрос, и Юле (арбитражному управляющему) достались вопросы «Что такое арбитраж?» и «Что такое ООН?». Студенты сказали, что Юля ответила правильно.

Студенты говорили с нами на чистом русском языке, и так практически везде в Ташкенте, но практически совсем не так вдали от городов.

Менеджер проката машин Шухрат Махмудов тоже говорил с нами на чистом русском языке.

Мы взяли напрокат белый «Шевроле». Такой машиной в Узбекистане вряд ли кого удивишь, это и есть «страна белых шевроле».

Езда очень хаотичная. Переходить дорогу следует, помолясь. Это в диковинку было не только нам: даже местный правоверный мусульманин Шухрат как будто нет-нет да и крестился при переходе.

К слову, из того же дня, когда мы играли в шашки в кофейне, мне запомнился бесхитростный диалог с продавцом мороженого в магазине. Им можно удачно закончить этот мой рассказ:

— Откуда вы?

— Из Москвы.

— Как там?

— Холодно.

— Почему?

— Зима.

— Приезжайте ещё!