Хештег «На севере — сурово»: прогулка по Мурманску и Териберке в полярную ночь

Погулять по Мурманским сопкам и Абрам-мысу в январе — без расчёта на северное сияние, выйти в Баренцево море при -20 °C — без уверенности во встрече с китами, погрузиться в чёрно-белые и серо-чёрные тона полярной ночи — вполне экстремальный отдых. Красота Севера сурова, бесприютна, первозданна — тем и притягательна.   

«Вы и родились здесь?» — «К сожалению, да». Первый же человек, с кем мы случайно разговорились в мурманской кофейне, выдала, что она не очень рада полуторамесячной полярной ночи. До появления солнца над горизонтом ещё оставалась неделя, но первому дню суждено будет продлится всего тридцать шесть минут. А сегодня, второго января, над городом с одиннадцати утра до трёх часов дня что-то вроде вечерних сумерек. За полярным кругом ты словно в искусственном подземном городе, в котором по графику включают освещение.

Уже знакомая нам бариста Елена рассказывает, как за последние 35 лет из Мурманска уехало более 200 тысяч человек — это почти половина города. Но я нигде не встречал фотографии брошенных пустующих домов наподобие воркутинских. Там отток и убыль были ещё масштабнее, и интернет полон снимков многоэтажек, превратившихся в архитектурные скелеты.

Елена объясняет это так: от родителей уезжали дети, потом на материк (в Карелию, Петербург) поехали пенсионеры, ещё в городе был дефицит жилья, а часть оставленных домов вроде как снесли. К слову, мы поселились в съёмной квартире, потому что уже за месяц до поездки не было ни одного свободного места в городских гостиницах. О причинах мы стали догадываться в поезде из Москвы: он был полон китайцами. Китайцами оказались полны рестораны и парки развлечений. Оказалось, что всему виной полярное сияние, которое так манит гостей сюда за тысячи километров.

Мы его, однако, сами не увидели: честные гиды подсказали, что сияние «живёт» по особому графику, и охотиться за ним следует за городом, да ещё и знаючи. В Мурманске, возле воды, погода меняется постоянно. Вот, например, мы стоим на вершине сопки Мишукова и видим, как парит Кольский залив, тут же над портом образуется пелена, которая чуть выше превратится в облака. Где-то по железной дороге катят что-то тяжёлое, и скрежет несётся над водой. Через залив сияет шестидесятиметровый градусник: его расположили на трубе местной ТЭЦ. В день, когда на снегоступах мы поднялись на сопку, стало теплее: около минус пятнадцати.

Пока шли в гору, наш проводник Лариса несколько раз из-под снега раскапывала ягель и говорила, что сейчас его модно карамелизовать и превращать в чипсы. (Да, собственно уже в аэропорту на обратном пути мы приобретём именно такие чипсы.) Для Ларисы походы с туристами — хобби, по профессии она химик-лаборант: два года училась в Мурманске, а два года училась с практиками в Кировске, в Кольском научном центре. Вспоминает, как важны были те два года в Кировске, где она работала с профессионалами. Тогда в Кировске она снимала с подругой пополам квартиру. Сейчас, как она говорит, снять однушку в Кировске можно лишь за сорок тысяч рублей.

Собственно, Лариса и была тем честным гидом, которая рассказала нам правду о северном сиянии. «А вам нравится хештег #НаСевереЖить?» — спрашиваю я у неё. «Отличный маркетинг. Сейчас это уже семейство хештегов: #НаСевереЖитьДоброТворить, #НаСевереТепло».

Едут сюда, на север, и путешествовать, особенно активно в последние пять лет. Я в дорогу взял у сестры путеводитель 2009-го года. Хоть он и старенький, конечно, но я получил общее представление. Что характерно: в нём не было ни слова о такой популярной сегодня Териберке.

Феномен Териберки — это феномен последних лет, «виной» которому — построенная газовиками асфальтированная автомобильная дорога из Мурманска и, конечно, фильм «Левиафан». В Териберку отправились и мы — «ловить» китов. Предстояло нам это сделать на катере «Берати». Мне хотелось добавить в окончание названия ещё одну букву «т», но итальянским тут не пахло. «Берати» — это анаграмма к названию другого катера, «Териба». На заднем стекле кают-компании нашего катера были перечислены все виды услуг, в том числе «морские прогулки». Морские прогулки в минус двадцать по Баренцеву морю — это, конечно, дикий экстрим. В море, кроме таких же сумасшедших туристов, мы не встретили никого: киты не появились, потому что сюда, в Териберскую губу, ещё не зашла рыба — их пища.

«Морские прогулки» не единственная фраза, которая удивит на 69-й параллели: но здесь есть пляж, птичья база, водопады, прибой… Весь пейзаж зимой написан словно всего двумя красками: чёрной и белой. Но оттого, наверное, здесь так по-суровому красиво. «На севере — сурово» — если хотите, это мой самый главный хештег после поездки. Здесь сложно всё: жить, гулять, дышать, строить. Здесь экстремально. Но здесь во многом первозданно, и это притягивает. Наш проводник по Териберке Никита до возвращения в Мурманск 12 лет прожил в Ростове-на-Дону: так и не смог свыкнуться с жарой там — в Мурманске ему оказалось гораздо комфортнее.

В Териберке можно увидеть по-настоящему край земли, да ещё и круглогодично омываемый Студёным морем — сейчас это Баренцево море, а фактически Северный Ледовитый океан. На Север едут и гастротуристы. Рыба, краб, гребешок, морские ежи, оленина, ягода: «Готовим из локальных продуктов» — такой слоган, в частности, у ресторана «Тундра», в котором мы побывали. Из-за новогоднего наплыва китайцев очередь была и здесь.

С китайцами мы столкнулись также в парке «Северное сияние». Я позвал сюда Юлю, чтобы погулять по окрестностям вместе с хаски. Часть собак уткнулась мордой в тело на снегу, кто-то наблюдал за нами из будки, а одна полностью белая хаски принялась целовать и облизывать Юлю. «У хаски напрочь отсутствует ген агрессии к человеку», — рассказывает нам параллельно волонтёр парка. Здесь также рядом бегает в загончике небольшое стадо северных оленей, которых мы покормили ягелем. (Интересно: а стали бы они есть чипсы из ягеля?)

В который раз о китайцах мы вспомнили в городе. «Мама у меня родилась в китайской землянке», — говорила нам на Абрам-мысе проводник Евгения и показывала на противоположный берег. Там после войны, под сопкой с будущим памятником «Алёше», жили китайцы. Сюда их (10 тысяч) завербовали во время Первой мировой войны строить железную дорогу из Петрограда. «Русский с китайцем братья навек…», — тут же вспомнила Евгения первую строку песни из 1949-го года. Сейчас, в начале 2025-го, она звучит как-то по-особенному актуально.

11 января 2025 г.